Photo by Саломакин Олег
Есть вещи, в которых признаваться категорически нелегко, вещи, которые хотелось бы скрыть от всех самых близких - им же больно, больно очень, а они говорят "чем я могу помочь?", а ничем не могут, ничем совсем. Знаешь, дорогая, это же неправда, это же ересь какая-то что люди к земле прикованы, что люды мыслят расстояниями и знаменателями, не мыслят они совсем. они мыслят моментами и воспоминаниями, криками и истериками, любовью и влюбленностями, днями и пропусками. Как хорошо, им, тем, кто готов жить, не обрекая себя на мысли, всем этим девочкам-тусовщицам, мальчикам-нимфеткам, красивым недостижимым идеалам и вкусным сладким созданиям, всё для них, все для них, их любят, целуют обнимают, верят в них и им, их "сегодня" не кончится никогда.
А другим, с мыслями, тяжелыми как слон, сложно. Когда мир уходит от тебя, и ты не можешь больше его чувствовать, и не можешь тактильно-обонятельно чувствовать его, что делать?
"Just another lemon tree?" когда полмира против тебя?

расскажи мне, как тебе сладко и хорошо,
как вы с любимым сажали цветы в горшок,
как у вас в квартире весело и свежо
расскажи мне как вы, влюбленные и простые
говорили о море
как пенился пересыпанный порошок
расскажи, как трезвые, и не вы говорили стихами, слегка грассируя и принижая голос
как он пытался тебя победить, а ты не сдавалась и так боролась,
что покрывался потом пушок над губой
расскажи мне как тебе именно этот, а не любой другой
вытирает слезы и целует шею.
я-то знаю, что никогда не похорошею.
я-то знаю, что люблю тебя просто так, потому что шелк, шоколад и вязь
знаю, как ты похрипываешь, смеясь,
знаю какая твой мальчик бывает мразь
господи, знаю какая я же бываю мразь
но ты меня тоже, и этого никому не понять и не обьяснить
какая тонкая и крепчайшая это нить
и не то, чтобы ее не порезать,
даже не подточить.
нас не изменить.
Sasha Braun
Читать еще Герда

  &