Пела мне песни простенькие синица,
душу кололо – пуще, чем власяницей.
Время сползло тоской по моим ресницам…
Вновь мурава
вплетается в кружева:
Вьется себе узор, за петлей петелька.
Ветер качает месяца колыбельку.
Прошлое канет - не просмотреть и мельком,
тонет на дне
у памяти, в тишине.
Там, под сухой листвой прорастали тени
бабочек, после снегов залетевших в сени.
Как хохотала, прячась в кустах сирени,
девка-весна
в одежке цветного льна!..
Следом зашла зима ко мне- в платье белом…
Глупая, на жениха погадать хотела,
ей так мечталось о молодом да смелом,
чтоб он к другой -
ни мысленно, ни ногой…
Осень была, совета просила чинно..
Я для нее зажгла в уголке лучину,
кинула камни рунные на овчину,
дескать, о том,
что будет – скажу... Потом
лето влетело, ясным огнем пылало.
Счастьем светилось, ярким, зовуще-алым.
Только кремень разбило судьбы кресало,
словно назло.
Наверно, не повезло.
Воспоминания - на «раз-два-три-четыре»
слепо блуждают в сумеречном эфире.
Все, что осталось лучшего в этом мире -
Свет да покой.
И кружево под рукой…